Вебер не отвечал. Он следил за большим океанским судном, как раз входившим в гамбургский порт. Оно двигалось по фарватеру в их сторону. Это было старое ржавое корыто довоенной постройки, шедшее под японским флагом. Судно казалось безлюдным. Только возле дверей в надстройку, опираясь на релинг, стояли три матроса — два японца и один европеец. Они равнодушно проводили взглядом проскользнувшую внизу модную скорлупку. Вольфганг Штайнерт снял руку со штурвала и небрежно их приветствовал. Японцы не шелохнулись, только европеец извлек трубку из рта и пустил через релинг мощную струю слюны, смешанной с табаком. Она угодила точно в борт катера. Штайнерт прибавил газу и рванул с места, опасаясь нового плевка.

Уже оставив грузовое судно далеко позади, Штайнерт извлек из-под приборного щитка бинокль и подал Веберу, показав на парусную яхту, которая от утесов Риссена выходила в Эльбу.

— Вон там, — лаконично бросил он.

Вебер приложил бинокль к глазам. Яхта шла круто к ветру. На палубе находились юноши в плавках и девушки в крошечных бикини.

— Который? — спросил он, не опуская бинокля.

— За штурвалом.

Вебер направил бинокль на корму яхты. Молодому человеку за штурвалом, худому и долговязому, могло быть максимум двадцать два года. Рядом сидела симпатичная кудрявая девушка.

Он опустил бинокль.

— А девушка рядом — та самая француженка?

— Да, на которой он собрался жениться.

— Хороша!

Штайнерт согласно кивнул.

— Настолько хороша, что ради нее можно пойти на убийство!

Вольфганг Штайнерт выжал газ до предела. Мотор взревел, нос резко выскочил из воды, и катер рванулся в сторону яхты. Там молодежь уже обратила на них внимание, смеялась и махала им руками. Теперь уже и без бинокля можно было разглядеть лица. Вольфганг по-прежнему держал курс прямо на яхту и, не сбавляя скорости, гнал вперед.