Быстро, невообразимо быстро вырастал над водой корпус яхты. Вебер видел, как улыбки исчезли с лиц, сквозь рев мотора расслышал перепуганный крик девушки, успел еще заметить, что молодой человек за штурвалом отчаянно пытается уйти с курса мчащегося катера — и сам напряг мышцы ног, чтобы одним прыжком оказаться на палубе. Но Штайнерт в мгновение ока крутанул руль, катер стал дыбом и так резко лег на борт, что Вебер всем своим весом рухнул на Штайнерта.

Когда он наконец сумел вытянуть ноги под приборным щитком и принялся платком вытирать забрызганный смокинг, они уже описывали ровную дугу вокруг раскачивавшейся на волнах яхты. Вольфганг Штайнерт с довольной миной, делая вид, что ничего не случилось, заметил:

— Да, стальными нервами вы похвалиться не можете, герр Вебер! А я всегда считал, что это у вас должно быть профессиональным.

Вебер ничего не ответил, но его охватила ярость. Виктория Зоммерфельд, последние полтора года работавшая его секретаршей и ассистенткой, только сегодня свела его с этим психом — сынком миллионера. А день начинался так приятно! Погрузившись в книжку, он отдыхал у себя в квартире, одновременно служившей ему офисом. Он любил эти минуты абсолютного покоя и умел как следует ими насладиться. Только время от времени, закуривая очередную сигарету, косился на бюро, за которым Виктория копалась в каких-то бумагах. И каждый раз вновь и вновь недоумевал, что она там, собственно, делает, ибо ничего толкового в бумагах не было. Телефон уже неделю молчал как проклятый, а вся корреспонденция, которую почтальон время от времени просовывал под двери, состояла лишь из бесконечных счетов. Ни предложений, ни приглашений. Но все равно Виктория нашла себе занятие. Он не мешал ей, потому что, копаясь в бумагах, она молчала, а именно ее молчание было ему в этот момент нужнее всего.

И вдруг эту блаженную тишину разорвал пронзительный звонок телефона.